maybe illusion
no black and white in the blue
Стыдно нести на фб эту за полчаса написанную бессмыслицу, а по личкам рассылать, как я люблю это делать, целых две страницы ворда тоже стыдно. Так что пусть тут лежит.
Очередной лично-Ящик.


Перед ними простиралась лестница, соединяющая бездну с бездной, и они стояли посередине — только вдвоем, зная, что можно карабкаться вверх по скользким от брызг каменным ступеням — а можно катиться вниз. «Куда мы пойдем?» — спросила она; ей было все равно, лишь бы с ним, она не чувствовала себя живой без него, и ее настроение одевалось в цвет его настроения. «Вверх, — ответил он, задрав голову и ласкаясь к доносившемуся издали шуму прибоя. — Этот путь поможет нам достичь совершенства».

Идти вниз было страшно, вверх — трудно, и ей впервые подумалось — впервые в несогласии с ним, — что лучше остаться на месте. На лестнице не так уж плохо, а путь в любой конец неблизкий, так почему бы не задержаться на ступенях, в беззаботном ничего, когда им так хорошо сейчас? Вдвоем им не нужно даже одеяла — запас тепла кажется безграничным, когда сердца бьются в унисон.

Но он упрямо стоял на своем — предчувствие прекрасного преобразило его, исказило беспокойные черты тревожным стремлением, и оттого сам он стал только прекрасней, и ей подумалось: зачем идти куда-то, зачем искать совершенство, когда вот оно, стоит перед ней, воплощенное в нем?

Мысль эта пришла и ушла, показавшись странной и смешной. Он умел заражать своими скребущими реальность желаниями, умел делать счастье сомнительным; и она поддалась лихорадке, его пленившей, и они пошли наверх, навстречу нарастающему рокоту прибоя, бьющим в лицо брызгам и в прятки играющей синеве, навстречу мягкому серому свету, в котором хотелось раствориться. Он шел первым, она за ним; и когда он споткнулся, она могла бы поддержать его, но не сделала этого, очарованная и оцепеневшая, больная его желанием и все прежние идеалы забывшая, замершая в предчувствии окутывавшего ее тело призрачным облаком совершенства; и когда он скатился вниз — стремительно, в обидную тысячу раз быстрее, чем поднимался вверх, — она нагнала его запоздало, за три шага до бездны, и поймала за руку, едва не упустив.

«Я могу продолжить без него», — подумала она, глядя в слабо сияющие, некогда любимые глаза. В трех шагах от них плескалась железная на вкус бездна, облизывая подножие лестницы горячими, кровавыми языками-волнами.

«Ты можешь продолжить без него, — подтвердила бездна. — Гляди, ноги у него раз навсегда переломаны. Отдай его мне, избавься от груза, освободись и иди дальше. Никто тебе больше не помешает; никто не будет указывать тебе, что делать. Ты сама станешь хозяйкой своей судьбы. Синее море, которое вы искали, будет только твоим».

Непростительно слабая, готовая предать саму себя на пути к бесплотной мечте, она поддалась сладкому внушению, томительному предвкушению свободы — и выпустила его покорную руку, и три шага до бездны оказались настолько коротки, что она даже не успела осознать и передумать — хотя все равно не передумала бы. Задрав лицо вверх, отравленно-безумное, она засмеялась, радуясь, что может продолжить дорогу.

Но лестница уже распадалась и обваливалась, навсегда отрезая для нее путь к совершенству, — потому что совершенство пряталось в нем и ушло вместе с ним; и недостижимое море не пролилось на нее целительным дождем, не обрушилось карающим цунами — спряталось в последней разрезавшей глаза вспышке, уходя вместе с расколотой реальностью, уступая место ровной поверхности. Она не была достойна и капли того моря, и даже настойчиво оседавшая на щеках водяная пыль оказалась всего только ее слезами.

Она осталась одна, не успев сделать и шагу вверх.

— Верните мне все, как было! — крикнула она в пустоту, запоздало очнувшись от бесплотных мечтаний, запоздало осознав, что наделала и что потеряла. — Верните мне его! Я пойду за ним в любую из бездн!

Но ничто не отозвалось, ничто не откликнулось; по чужому равнодушному небу лениво плыли облака, не слушая ее.

И новый мир был по-своему совершенен — она бы заметила это, если бы не ослепла со смертью старого.

@темы: Ящик